polenadisto: (глазъ)
Вот слушаешь/читаешь/смотришь очередное произведение старого знакомого - а там совсем не то, что ты от него ждал. И вроде как даже хуже. Обычная ситуация "уже не торт" и "скатился в говно". Мол, как же так! Мол, и этот туда же!..
А потом чуть подумаешь - и поймешь, что нет повода для удивления. И неоправдавшиеся ожидания - твои (да-да, лично твои!) проблемы. А автор развивался вполне предсказуемо и сообразно себе и ситуации. Просто то, что ты считал в нем прекрасным - то был легкий налет. А то, что теперь в нем не нравится - было и раньше, но раньше не развилось в полную силу. А теперь время пришло и автор стал таким, каким должен был быть.
polenadisto: (hairs)
Сегодня отправляюсь на конференцию "ў Гародню", туда, где, как известно, "Хрыстос прызямлиўся". Не считая ночного транзита по пути из Смоленска в Питер в 2005 что ли, это будет мой первый визит в Белоруссию. Кстати, сама конференция организована белорусскими, литовскими и польскими университетами, так что вот же оно как есть - Великое Княжество Литовское!

Надеюсь затариться и белорусской литературой, а то ютятся у меня всего два тома "Гiсторыi Беларусi", разными путями достанные.
Сейчас, однако ж, хотел бы художественной литературой разжиться - в идеале, конечно же, "Пан-Лес" Анатоля Сыса интересует, но, похоже, найти его "просто так" маловероятно.
Но в третий раз поделюсь здесь списком десяти "классических белорусских книг" от Адама Глобуса, откуда мне ныне уже знакомы п. 1 (вообще одна из любимых книг теперь) и п.4.:
1. Анатоль Сыс “Пан-лес” – адна з найлепшых кніжак у тутэйшай паэзіі, за ўсе яе часы. Павер мне.
2. Міхась Стральцоў “Выбранае” – у кнізе майстар сабраў найлепшае. Стральцоў – майстар, які усё яшчэ чакае збору твораў, чакае сваіх даследчыкаў і чакае новых чытачоў.
3. Алесь Наўроцкі “Валун” – кніга апавяданняў. Яна выйшла ў 1976 годзе і моцна паўплывала на творчасць беларускіх нонканфармістаў.
4. Уладзімір Караткевіч “Дзікае паляванне караля Стаха” – прыгодніцкая аповесць, якая натхняе на змаганне за беларушчыну не адно пакаленне рамантыкаў, вартая хуткага прачытання і няспешнага перачытвання.
5. Янка Брыль “Лірычныя запісы і мініяцюры” сабраныя ў 5-ым томе збора твораў. У Брыля трэба вучыцца мове, вучыцца дыхаць ёй, вучыцца думаць на ёй. Мова Брыля – узорная.
6. Максім Танк “Дзённікі” сабраныя ў 9-тым і 10-м тамах збора твораў падыходзяць для сур’знага чытання. Сярод моднай цяпер дакументалістыкі, дзённікі Танка ўражваюць маштабнасцю, шчырасцю і дакладнасцю.
7. Уладзімір Дубоўка “Пялёсткі” – апавяданні-успаміны, што склалі кнігу добрага паэта, маюць шмат падтэкстаў і загадак, якія адкрыюцца дасціпнаму і ўважліваму чытачу.
8. Максім Багдановіч “Вянок” – вершы любімага паэта ўсіх беларусаў і цябе не пакінуць раўнадушным.
9. Якуб Колас “Сымон Музыка” – у час, калі пануюць норавы паліцыянтаў, палітыкаў і вайскоўцаў, варта спыніцца і прачытаць паэму пра творцу, пра музыку і каханне.
10. Янка Купала “Тутэйшыя” – трагікамічныя сцэнкі з далёкага мінулага перагукаюцца з нашай тлумнай сучаснасцю. Жыццё, як вядома, трагедыя, але ёсць ў ім і шмат вясёлых момантаў, геній Купалы прымусіць цябе пасмяцца, паплакаць і задумацца.
polenadisto: (bat)
Приобрел тут в звенигородском Музее русского десерта краеведческую книжечку "Татарские страницы истории Звенигородского края" - а то даром, что ли, с прошлого года рассекаю по биостанции в подаренной [livejournal.com profile] spiny_willow тюбетейкой из Казани?

У меня, как биостанционного жителя, название ассоциируется прежде всего с небольшой татарской диаспорой на биостанции, которые тут трудятся на рабочих специальностях. Но книжка не про них - тем паче, что они приезжие.
Автор книжки - не абы кто, а имам-хатыб Звенигородской мечети! А факт ее наличия был для меня тоже новым!

Итак, что же это за страницы? В начале идет "общая часть" о легендарном происхождении тюрков, о тюркизмах в русском языке (со ссылкой на "Аз и Я", да) и о живительном воздействии золотоордынского ига на Русь (которое, конечно же, не иго - угадайте, какой русский историк там в связи с этим упоминается?).

Ну а самих страниц я бы выделил четыре - это успешный поход Юрия Звенигородского на Волжскую Булгарию, откуда пригнали много рабов; потом в Звенигород часто сажали править татарских царевичей (ханских отпрысков); в Новое время в Звенигороде уже была мощная татарская диаспора, которая занималась в основном частным извозом и разнообразной торговлей; ну и в 90-е годы ХХ века началось возрождение ислама на Звенигородщине, сохраненного татарами через советский период (в книжке писалось немного и о том, как его сохраняли), когда в 2000 мечеть-то и построили возле старого татарского кладища. Еще в книжке есть и страницы о Великой Отечественной, и биографии выдающихся подвижников ислама звенигородских, и фотографии из личного архива автора.

А вот чего книге не хватает - так это редакторской правки. Она оставляет ощущение не вычитанной: кроме редких ошибок грамматических там еще есть и стилистические - он не очень выдержан и частенько, где не надо, скатывается в канцелярит, хотя в других местах автор душу вкладывает в описания, явно ему эмоциональнно важные.
polenadisto: (bat)
Продолжая знакомиться с австралийской поэзией по купленному в Питере сборнику переводов Г.С. Усовой "Где вьет гнездо пеликан", набрел на балладу в духе отечественных антицерковных сатирических виршей.

Итак

A Bush Christening by Andrew Barton "Banjo" Paterson

On the outer Barcoo where the churches are few,
And men of religion are scanty,
On a road never cross'd 'cept by folk that are lost,
One Michael Magee had a shanty.


Now this Mike was the dad of a ten year old lad,
Plump, healthy, and stoutly conditioned;
He was strong as the best, but poor Mike had no rest
For the youngster had never been christened.


And his wife used to cry, "If the darlin' should die
Saint Peter would not recognise him."
But by luck he survived till a preacher arrived,
Who agreed straightaway to baptise him.


Now the artful young rogue, while they held their collogue,
With his ear to the keyhole was listenin',
And he muttered in fright, while his features turned white,
"What the divil and all is this christenin'?"

He was none of your dolts, he had seen them brand colts,
And it seemed to his small understanding,
If the man in the frock made him one of the flock,
It must mean something very like branding.


So away with a rush he set off for the bush,
While the tears in his eyelids they glistened—
"'Tis outrageous," says he, "to brand youngsters like me,
I'll be dashed if I'll stop to be christened!"

Like a young native dog he ran into a log,
And his father with language uncivil,
Never heeding the "praste" cried aloud in his haste,
"Come out and be christened, you divil!"

But he lay there as snug as a bug in a rug,
And his parents in vain might reprove him,
Till his reverence spoke (he was fond of a joke)
"I've a notion," says he, "that'll move him."

"Poke a stick up the log, give the spalpeen a prog;
Poke him aisy—don't hurt him or maim him,
'Tis not long that he'll stand, I've the water at hand,
As he rushes out this end I'll name him.


"Here he comes, and for shame! ye've forgotten the name—
Is it Patsy or Michael or Dinnis?"
Here the youngster ran out, and the priest gave a shout—
"Take your chance, anyhow, wid 'Maginnis'!"

As the howling young cub ran away to the scrub
Where he knew that pursuit would be risky,
The priest, as he fled, flung a flask at his head
That was labelled "Maginnis's Whisky"!

And Maginnis Magee has been made a J.P.,
And the one thing he hates more than sin is
To be asked by the folk, who have heard of the joke,
How he came to be christened Maginnis!
polenadisto: (hairs)
Вот сидит такой кто-то, выросший на поттериане, ждет, что сова ему письмо принесет - и забывает/не знает, что совы - совсем не те, кем кажутся.
polenadisto: (глазъ)
Подумалось сегодня (основания в целом ничтожны), что Шекспир может быть сейчас ближе нам, чем англичанам. Потому что для них-то он на старом и уже не очень понятном языке, а нам - вот он, на современном русском, в переводе Пастернака. Переводил бы его плюс-минус современник (Симеон Полоцкий какой-нибудь) - был бы непререкаемым, но не очень ясным авторитетом.
polenadisto: (Eristalis)
Прочитал тут по осени означенную в заглавии повесть из "золотого запаса" украинской литературы. Попозже посмотрел и экранизацию Параджанова (ее, правда, с русским дубляжом).
К книжке я уже раза два подбирался, но что-то всегда отвлекало. А вот теперь - прямо захватило! Правда, читать было тяжеловато. То ли давно украинских книг не читал, то ли там язык действительно замысловатый и заковыристый - причем не только в плане лексики (в конце книжки есть и словарик с разъяснениями диалектизмов), но и какие-то грамматические конструкции мне казались непривычными (хотя, конечно же, "привычка" у меня маленькая и доморощенная).
Как книга, так и фильм понравились своей - нет, не многогранностью, скорее многоплановостью. Тут и этнография (особенно в фильме, где все сплошь на варганах играют) с мистикой (особенно в книге), и сама сюжетная линия романтическая (не в принятом сейчас смысле, скорее отсылающем к сентиментализму, а скорее именно романтизм - хотя писана повесть в начале двадцатого века уже), в свою очередь распадающаяся на четыре довольно явные части (при этом в аннотациях в основном упоминают то, что по сути только в первой разворачивается, "гуцульские Ромео и Джульетта" - конечно, оно через всю книгу идет, но, на мой взгляд, акцентирование на этом даёт ложное целеуказание).
При этом книга и фильм вполне самодостаточны, даже в этой многоплановости - на мой взгляд, в фильме есть то, чего нет в книге, а в книге есть то, что не вошло в фильм (что, в целом, неудивительно). Интересно, однако, как фильм воспринимался во время своего выхода (в 70-е вроде бы годы UPD:1965) - мне опять же показалось, что он разным зрителям явно что-то разное показывал.
polenadisto: (bat)
Итак, уже третий год разрастается библиотека в "моем" крыле нижнего эволюционного домика на ЗБС ("Зеленого крокодила"). И уже третье лето за все мое долгое "полевое" лето я читаю не по работе, а для души - только книги из этого книгосборища, по возвращении составляя очень субъективный отчет.



1. "Фрейд" Жан-Поля Сартра.Read more... )

2. "Андеграунд, или Герой нашего времени" Владимира МаканинаRead more... )

3. "Бесы" Достоевского Ф.М.Read more... )

4."Если это будет продолжаться" Роберта ХайнлайнаRead more... )

5. "Маяковский начинается" Николая АсееваRead more... )

6. "Борис Годунов" Р.Г. Скрынникова Read more... )

7. "Борис Годунов" А.С. ПушкинаRead more... )

8."Война" Людвига РеннаRead more... )

9. "Россия времен Ивана Грозного" А.А. Зимина и А.Л. ХорошкевичаRead more... )

10."Эроусмит" Сикнлера ЛьюисаRead more... )

11. "О филологии" Д.С. ЛихачеваRead more... )

12. "Стихотворения и поэмы" А.А. БлокаRead more... )
polenadisto: (bat)
Подумалось тут, что два самых известных литературных произведения о Первой мировой войне - "На Западном фронте без перемен" и "Похождения бравого солдата Швейка" - написаны о ее участниках со стороны Тройственного союза (проигравших, то бишь).

Так вот, вопрос: это у меня превратное представление об известности произведений - или вам тоже так кажется?
P.S. Это ни в коем разе не про то, что я других произведений о Первой мировой не знаю.
polenadisto: (Eristalis)
Вчера разжился тремя книжками из серии "мелочь, а приятно".
Во-первых, в калужском Музее космонавтики приобрел этот репринт издания 1924 года культовой работы основателя гелиобиологии, одного из главных ученых русского космизма и вообще классика отечественной (пара)науки. Будет на полочке вместе со Шрёдингером и Бауэром. Но всё же отдельно от Дарвина)
Почитаем-поразбираемся.


Вернувшись в Алексин, выяснил, что матушка, пока я был в соседней области, купила вышедшую недавно новую книжку про мой родной и любимый город, составленную бывшим главредом одной из наших городских газет (которая так и называется "Алексинская городская").


Книжку-то про Алексин я просил раздобыть, а "в нагрузку" матушка еще купила выпущенную тульскими педовцами книжку для младшешкольников.
polenadisto: (Eristalis)
Во время своего биоинформатического визита в Лос-Анджелес я долго ощущал какую-то безблагодатность своего пребывания там, в обществе победившего консьюмризма: вроде много чего полезного там нашел, да все не в кассу. И только когда в музее тамошнем (не помню точно название, что-то про искусства) купил две книжки - про майя и ацтеков - сразу возникло ощущение "Ну, значит, всё не зря!"
Правда, пока прочитал только книжку про майя. Вот эту:


Весьма обстоятельный труд, ориентированный при этом на широкую публику. Автор - один из крупнейших американских майянистов, Майкл Коу. Интересный факт его биографии: его жена - дочка Феодосия Добржанского, одного из авторов синтетической теории эволюции (и автора знаменитой фразы Nothing in biology makes sense except in the light of evolution). Дочка, как свойственно второму поколению эмигрантов, русский язык не забыла - и перевела для мужа на английский работу Кнорозова!

Возвращаясь к книге: там есть всё (ну Ок, почти всё): начиная от географических особенностей региона и кончая современным состоянии майянских народов. История рассказана, что называется, "от начала до конца": от становления народов и государств, через периоды взлетов и падений - к окончательному краху "великих майя", который не сопрягся с исчезновением народов, сопротивление колонизаторам - и вплоть до современных герильерос, часто использующих "майянство" в своей идеологии.
Очень много в книге данных по археологии, с богатыми иллюстрациями - красота. Как по мне, так чуть-чуть не хватает данных по их политическому устройству и прочим "нематериальностям" (хотя, может, их там не просто так мало?)
Хотя общую канву я знал (и про то, что майя и сейчас живы - сам ими сделанные фигурки в том же музее покупал, и про то, что они закатились еще до колонизации), детали мне были практически не известны. Из особенно почему-то поразивших фактов - что службы в последнем майянском храме проводились вплоть до конца семнадцатого века!

Надеюсь, что в этом году и "Ацтеков" осилю.
polenadisto: (bat)
В прошлое воскресенье в компании достойнейших людей в последний день ее работы посетил на Винзаводе выставку "Пионеры звука, посвященную истории электронной музыки преимущественно в нашей стране.
Скорее, речь там шла о началах этого явления: всякий пышный расцвет конца двадцатого века там никак не представлен. Зато представлены всякие пионеры, которые местами скорее предтечи навроде Льва Термена.
Много было и про первые звуковые фильмы: ведь запись звука была весьма тесно связана с тем, как еще звуки можно мастерить. Собственно, оттуда нынешние field recodings и часть нойза растут. В частности, на выставке в качестве экспонатов были представлены шумовые саундтреки первых наших звуковых фильмов.
Можно было и руками-ногами потрогать: впервые поиграл на терменвоксе и терпситоне (это такая площадочка в электромагнитном поле, которая преобразует в звук движения - тот же терменвокс, но для всего тела, а не только для рук). Хотя хотелось, конечно, побольше самим потрогать. А то вот экскурсовод запускал ритм-машину, например.

И понял я, что все эти люди, пионеры - были в весьма малой степени музыкантами. Они были скорее инженерами: их гораздо больше интересовало, что еще можно смастерить и собрать звукозаписывающее и звуковоспроизводящее, чем то, что именно через это можно донести до слушателя. Но как же их пёрло - это чувствуется во всей выставке, в цитатах, в афишках, в схемах...
И еще что меня поразило: насколько все эти звуковые музыкальные опыты 20-30-х годов были созвучны тому, что параллельно происходило в литературе и живописи. Ведь многие литературные и живописные опыты тех времен, с обилием программ, с интересам к форме как таковой (становящейся самой по себе содержательной) - это же, если подумать, тоже больше инженерия, чем искусство. Там гораздо интереснее "А вот еще можно так сделать!", чем "А вот еще это, что я чувствую/думаю, можно донести до слушателей/читателей/зрителей".
polenadisto: (hairs)
Подогнали мне тут энтомологи из летней дальневосточной экспедиции зачетнейшую книжку по нивхскому фольклору. Кто не в курсе, нивхи - это коренное население Сахалина, говорящее на языке неясного происхождения (ныне, как легко догадаться, он попал в "Красную книгу языков народов России").

Фольклор у них по степени мрачняка оставляет далеко позади прилизанные братьями Гримм сказки и прочие русские народные в переработке.

Эрос и Танатос там в полный рост - герои в основном или влюбляются, или умирают. Мир вокруг населен кучей "параллельных" человечеств (видать, скучно им там было, на Сахалине - аж до воображаемых соседей дело доходило).

Но одна из легенд/сказок - просто классический хоррор, не без голливудских претензий.

Ее-то и привожу ниже (так как распознавал с книжки, а вычитывал не подробно, где-то могут быть опечатки).

Жили шесть сестёр. Каждая занималась своими делами: кто кормил собак, кто кушать готовил, кто воду носил, кто ягоду собирал. Однажды старшая сестра пошла за ягодой. Ягоды набрала, слышит -где-то ребёнок плачет. Везде посмотрела –нигде нет. Лотом смотрит - в кустах плачет маленький ребёнок. Он только что родился, в люльке. Она забрала его и принесла домой. Все обрадовались, стали нянчить по очереди. Они нянчили его, ухаживали, кормили. И вот прошёл год. Ребёнок подрос.
Однажды младшая сестра нянчила его. Она пошла за водой. Вдруг слышит -какой-то шум дома, кто-то ходит дома, кастрюлями гремит. Она зашла, а там ребёнок прямо качается в люльке из стороны в сторону.[В другом варианте легенды, рассказанном Л.В. Нелиной и записанном Л.Р, Атлоновой, говорится, что сестра заглянула в отверстие в доме. Она увидела, что ребенок раскачивался в люльке, подвешенной к потолку. Раскачается сильно, противоположную стенку ногами как пнёт! Улыбается, а язык у него длинный, лизнёт и опять назад. Опять раскачается, об стенку как стуенет ногой, лизнёт и назад. А когда девушка зашла в дом, увидела, что ребёнок лежит, спит] Read more... )
polenadisto: (bat)
Еще в прошлом году на меня на ЗБС внезапно свалилась немаленькая такая библиотека. И как-то логично сформировалось решение: во время долгосрочного пребывания на биостанции читать (в порядке свободного времени) книжки только из нее, а не привезенные из Москвы.
Времени в этом году на чтение оказалось существенно меньше - тем большим было мое удивление, когда я окинул прочитанное.
Порядок в нижеследующем изложении старается быть хронологическим, но это у него не всегда получается.

Итак...
1)"Таис Афинская" Ивана Ефремова.Read more... )

2)"Диалоги" ПлатонаRead more... )

3)"Убийство Урицкого" и "Святая Елена, маленький остров" Марка Алданова.Read more... )

4)"Все живое..." Клиффорда Саймака.Read more... )

5)Сборник новелл "Герострат" Жан-Поля Сартра.Read more... )

6)"Государь всея Руси" Ю.Г. АлексееваRead more... )

7)"Тегеран. Ялта. Потсдам. Сборник документов".Read more... )
8)"Рассуждения о методе" Рене Декарта.Read more... )

9)"Праздник, который всегда с тобой" Эрнеста ХемингуэяRead more... )

10)Сборник фантастических рассказов Вадима Шефнера.Read more... )

11)"Русский народный фольклор" из серии "Классики и современники".Read more... )

12)"Уколы пера" Андрея Кнышева.Read more... )

13)"Гибель богов. Юлиан Отступник" Дмитрия Мережковского.Read more... )

14)"Из жизни зеленого мира" В.В. Петрова.Read more... )

15)Пара рассказов из книги "Люди, звери и ангелы" Александра Лаврина.Read more... )
polenadisto: (bat)
Я не просто в свое время перепостил список из десяти классических книг белорусской литературы, составленный тамошним современным литератором и художником Адамом Глобусом.
Первым номером там шла книга стихов "Пан Лес" современного (но уже покойного) поэта Анатоля Сыса, отрекомендованная как "дна з найлепушых кніжак у тутэйшай паэзіі, за ўсе яе часы".
Довольно легко найдя ее текст в инете, начал читать, ничего особо не ожидая - и зачитался!
Начал еще на биостанции, закончил сегодня в метро. Многие стихи еще по ходу перечитывал по многу раз, наслаждаясь тем, как слова складываются в смыслы и музыку речи. Собственно, один стих практически на музыку положил.

Это вроде бы только "книга стихов", но я читал ее почти как поэму: автор раз за разом возвращается к одним и тем же темам, но при этом, хотя пресловутая позиция проясняется довольно быстро, стихи "о том же" нисколько не надоедают. Да и темы, будем честны, не уникальные. Но разве это плохо - тем более, что он часто подбирается к ним с совершенно неожиданной стороны.
Если честно, мне казалось иногда, что я "ушел" от поэзии - читать ее стал меньше, да и не приносила той литературной радости, что раньше. Но монументальный "Пан Лес" показал, что всё хорошо и поэзия все так же может меня трогать за живое.

Кнігі

Aug. 31st, 2014 09:43 am
polenadisto: (bat)
А вот бывало - подумываешь, с чего начать знакомство с белорусской литературой? Естественно, только в оригинале.
И вот - ТОП 10 книг белорусской литературы, как сейчас принято говорить, от Адама Глобуса.
Я вот по весне только п. 4 прочитал. Так что все еще впереди!
Так, глядишь, и смогу тексты на белорусском сам производить.

Оригинал взят у [livejournal.com profile] adam_hlobus в кнігі
10 класічных беларускіх кніжак,
якія сам я прачытаў з вялікай асалодай
і раю адкрыць для сябе ўсім тым,
хто чытае на нашай мове:

1. Анатоль Сыс “Пан-лес” – адна з найлепшых кніжак у тутэйшай паэзіі, за ўсе яе часы. Павер мне.
2. Міхась Стральцоў “Выбранае” – у кнізе майстар сабраў найлепшае. Стральцоў – майстар, які усё яшчэ чакае збору твораў, чакае сваіх даследчыкаў і чакае новых чытачоў.
3. Алесь Наўроцкі “Валун” – кніга апавяданняў. Яна выйшла ў 1976 годзе і моцна паўплывала на творчасць беларускіх нонканфармістаў.
4. Уладзімір Караткевіч “Дзікае паляванне караля Стаха” – прыгодніцкая аповесць, якая натхняе на змаганне за беларушчыну не адно пакаленне рамантыкаў, вартая хуткага прачытання і няспешнага перачытвання.
5. Янка Брыль “Лірычныя запісы і мініяцюры” сабраныя ў 5-ым томе збора твораў. У Брыля трэба вучыцца мове, вучыцца дыхаць ёй, вучыцца думаць на ёй. Мова Брыля – узорная.
6. Максім Танк “Дзённікі” сабраныя ў 9-тым і 10-м тамах збора твораў падыходзяць для сур’знага чытання. Сярод моднай цяпер дакументалістыкі, дзённікі Танка ўражваюць маштабнасцю, шчырасцю і дакладнасцю.
7. Уладзімір Дубоўка “Пялёсткі” – апавяданні-успаміны, што склалі кнігу добрага паэта, маюць шмат падтэкстаў і загадак, якія адкрыюцца дасціпнаму і ўважліваму чытачу.
8. Максім Багдановіч “Вянок” – вершы любімага паэта ўсіх беларусаў і цябе не пакінуць раўнадушным.
9. Якуб Колас “Сымон Музыка” – у час, калі пануюць норавы паліцыянтаў, палітыкаў і вайскоўцаў, варта спыніцца і прачытаць паэму пра творцу, пра музыку і каханне.
10. Янка Купала “Тутэйшыя” – трагікамічныя сцэнкі з далёкага мінулага перагукаюцца з нашай тлумнай сучаснасцю. Жыццё, як вядома, трагедыя, але ёсць ў ім і шмат вясёлых момантаў, геній Купалы прымусіць цябе пасмяцца, паплакаць і задумацца.

polenadisto: (bat)
Давайте еще и в литературоведа поиграю...

С современной отечественной прозой я знаком слабо, но, пожалуй, с иными проявлениями мировой изящной словесности - еще меньше. Знакомлюсь я с этой самой прозой в основном по старинке - в толстых журналах (благо они теперь почти собраны в одном месте). Знакомлюсь чаще всего в редкие моменты свободного времени, без всякой системы.

Общее впечатление можно выразить одним емким словом "сойдет". Конечно, за этим скрывается немалая дисперсия.

Но вот что я недавно подумал (напоминаю - никакой систематичности, так что это лишь впечатления). Огромное, преобладающее большинство авторов сейчас пишут "от первого лица". И более того - всем, чем можно, авторы пытаются показать автобиографичность своих творений. Это не просто рассказ как литературное произведение, это - рассказ о том, свидетелем чего был автор.

И вот массовость эта мне не нравится (естественно, против этого разряда литературы в общем случае я ничего не имею). Потому что такое ощущение, что пропала фантазия. Да даже не в фантазии дело. Где обобщения, где навык писателя раскрывать явления, выделять существенное, изображать архетипические личности и сюжеты?
polenadisto: (bat)
Прочитал тут присоветованную кем-то незнакомым в интернетах книжку американского фантаста Роберта Форварда. Я о нем и не слышал раньше, честно говоря. А оказалось - один из тех, кто и в конце двадцатого века хранил Дух старой школы "твердой НФ". А я ж люблю как раз потверже. Правда, часто оказывается, что она настолько твердая, НФ эта, что там и литературы как таковой не остается - а только жалкие потуги автора облачить свои научные знания в нечто беллетристичное.

Но это - не тот вариант. Роман Dragon's Egg было интересно читать отнюдь не только за хорошую идею - она еще и блестяще реализована. Так, чтоб сюжет и динамический, и эпический, и всякий там еще.

Основаня фабула - на нейтронной звезде, вышвырнутой взрывом сверхновой в сторону Солнечной системы, зародилась жизнь. Но только так как там совсем другая физика, то и "химия" тамошняя - не на основе привычных нам электромагнитных взаимодействий молекул и атомов, а на основе сильного ядерного взаимодействия нуклонов. Процесс развития жизни, кстати, довольно красивой написан и у меня, эволюциониста, вызвал только приятные чувства.
Дальше, как водится, жизнь дошла до разумной стадии (появились организмы, называвшие себя "чила" cheela) - и где-то в это время нейтронная звезда подлетела к Солнечной системе и с целью ее исследования к ней направилась космическая экспедиция. Ну и там, естественно - контакт! Правда, тут важен нюанс - обитатели нейтронной звезды живут примерно в миллион раз быстрее нас, так что в ходе контакте земляне довольно быстро из "прогрессоров" стали "прогрессируемыми". Это - основная канва, дальше спойлерить не буду.
Отмечу только основные плюсы произведения как представителя "твердой НФ":
1)Подробно прописана жизнь на нейтронной звезде, в приницпиально иной физической среде - не только сильная гравитация, но и мощнейшие магнитные поля и очень быстрое вращение звезды значительно влияют на "тот" мир, что автор постоянно не забывает. Автор, кстати, сам физик.
2)Биология чила очень-очень "чужая", но опять же хорошо проработана.
3)Развитие цивилизации чила описано сэпическим замахом. Постепенно, от дикарей они становятся космической расой. Форвард описывает основные вехи их истории - изобретение счета, письменности, появление религии и т.д. Причем все это - не в конспективном виде, а под соусом приключений действующих лиц.
4)Тема контакта также раскрыта с разных стороны - тут и наша принципиальная несхожесть, и "прогрессорство", как я уже говорил...

Кстати, контакт описан скорее в "ефремовском" ключе - без всякого даже намека на космические войны.

Конечно, элементы всего, что я приписал в "плюсы" роману, встречаеются и в других произведениях - но тут все собрано воедино, и, кроме того, подано с "научной" достоверностью.

Жаль, что эта книга не переведена на русский язык.
polenadisto: (hairs)
Впервые со стихотворением израильского поэта и вообще Давида Авидана (причем тру-израильского: он даже родился в Тель-Авиве, причем больше, чем за десять лет до провозглашения независимости Еврейского государства) "Лингво-политики" я познакомился в каком-то альманахе начала 90-х, который отрыл на биостанции.
Тогла, правда, с трудом его воспринял.
Сейчас перечитал - и стало лучше. Не мой любимый вариант поэзии (надеюсь, что перевод верно отражает форму ивритского оригинала), но, как говорил Ленин, "политически всё верно".


Те, кто похож на меня, но не похож на тебя,
определяют политику языка.
По всем координатам семантической галактики,
повсюду на земле и вне земного шара.

Они слышат мягкую вибрацию, скрытое, внутриатомное,
потайной зуммер, - вне-логическое, мета-психологическое,
под-познавательное, супер-грамматическое.

Мы ответственны за все, что проиходит в языке
в каждую отдельную минуту,
потому что люди, подобные мне и подобные тебе, они - политики языка.
Мы определяем, как будут разговаривать через десять, двадцать,
сто, двести, десять тысяч лет.

Мы определяем твои системы понимания.
Мы устанавливаем системы ввода-и-вывода.
У нас нету денег, нету силы, нету власти.
Всем этим мы поступились в пользу того, что мы -
те, кто решает первыми и последними в сфере политики языка.
Мы определяем политику языка и самый язык.
Мы определяем язык, как политику, и политику, как язык.
Мы определяем твое будущее понимание
состояний-давления, состояний-смягчения,
состояния-понимания, состояния-глупости и состояния-освобождения
в сфере языка и в политике языка.
Ибо мы - решающие первыми и последними в сфере политики языка.

Мы не властвуем в банках, в индустрии, в земледелии, в правительствах,
в партиях, в структурах армии и полиции.
Нету у нас финансирования, руководства, административного влияния
на других персонажей.
Но мы определяем постоянные взлеты - сверхскоростные -
каждого рече-шороха
в каждую данную минуту в каждом языке и повсеместно.
Делаем мы это каждый в своем языке, а иногда еще в одном
или в нескольких, смыкая деяния вместе.

Мы определяем междулексические связи.
Мы - это формирующее понимание
семантики, семиотики, образа, тени, звука.
Мы определяем твое понимание данных пониманий.
Ибо мы - это лингво-политики,
решающие первыми и последними в мире политики языка.
Не подумай, что мы - мегаломаны, ибо мегаломания - это слово,
а каждое слово под нашей опекой,
обновляемой в каждую частичку секунды.
Мегаломания - это также мега-коммуникация, мега-семантика, мега-мега.

Мы мегаломаны более, чем микроманы.
Но мы значительно менее мегаломаны, чем ты сам,
потому что мы знаем о языке гораздо больше, чем ты,
не имея и тысячной доли самоуверенности, почему-то присущей тебе.

Мы идеологи семантики глобальной и космической.
Мы знаем точно, что происходит в твоем мозгу
в каждую данную минуту,
когда политика языка приходит в соприкосновение
с силовыми центрами политики мозговой и междумозговой.
Каждого из вас отдельно и всех вас вместе.

Мы - политики языка, потому что мы знаем,
что язык - это политика, а политика - это язык,
и одновременно с этим язык заякорен вне всяких сфер политики
и вне всяких сфер языка.

В сферах языка вне-языковых и политики вне-политической
мы и репрезентаторы и репрезентируемые
вне твоего мозга и вне мозга твоих отцов, дедов и прадедов,
твоих детей, внуков и правнуков,
потому что мы - политики языка,
мы те, кто решает первыми и последними в сфере политики языка.
И мы одержимы истерией счастья, что мы - это мы.

Но истерия - это только слово, а всякое слово
анализируется у нас заново в любую частичку секунды.
Мы - истерики уверенности, мы спокойствие истерии.
Мы истерики спокойной уравновешенности
истерического отсутствия истерики.
Мы - сама стойкость постоянной истерии.
Потому что мы - политики языка,
решающие первыми и последними в сфере политики языка.

Перевод с иврита Савелия Гринберга
polenadisto: (hairs)
На меня японочка смотрит со стены,
Взглядом глаз раскосых шевелит штаны

Зоркий Глаз


Вот явно же я не один русский, который любит девушек монголоидной наружности.. И это - не новая тенденция, как оказалось.

Читая выигранную на викторине по истории эсперанто-движения антологию московской школы эсперанто-поэзии, наткнулся на стихотворение "Внезапная экзотика" (Subita ekzotiko) Георгия Федоровича Дешкина. Он вообще считается одним из отцов-основателей поэзии на эсперанто в мире, а не только у нас в стране. При Сталине, кстати, отсидел в лагерях в период гонения на эсперантистов.

В общем, я стишок этот аж даже на русский перевел. Поэтический переводчик из меня, прямо скажем, так себе, ну так это ж я в рамках развлечения. Пусть будет считаться поэтическим скерцо)

Да и сам стишок тоже явно писался в этом жанре - он простоват и непритязателен, так что легкая халтурка в переводе весьма органично легла.

Внезапная экзотика (из Г.Ф. Дешкина) )

April 2017

S M T W T F S
      1
23 45 678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 22nd, 2017 08:01 am
Powered by Dreamwidth Studios